Талмудический Винегрет. Глава Цав. Талмуд, Менахот 70-76.

Лерефуа Шлема всех больных и раненых Израиля.

В нашей главе описывается особый виде жертвы Шеламим, называемый «Тода» - благодарственная жертва, с которой приносилось множество хлеба. Почему Тора особенно подчеркивает квасной хлеб (Вайикра 7:13): «С хлебами квасного хлеба принесет он жертву свою»?

Эта недельная глава опять совпала с темами цикла Даф Йоми. В прошлой главе была упомянута Минха Омера, и мы как раз изучали главу трактата Менахот, обсуждающую это приношение. А в следующий Шаббат мы будем изучать 76-ой лист, где начинается Перек А-Тода про благодарственную жертву, о которой мы также будем читать в этой недельной главе Цав! Нецив пишет: «С квасными хлебами (חַלּוֹת לֶחֶם חָמֵץ) пусть принесёт свою жертву». Смысл стиха в том, что основная цель жертвы — именно квасные хлебы (кстати, именно квасные хлеба были самыми большими, в три раза больше, чем пресные). Поэтому Писание далее уточняет: «за жертву благодарения своих мирных жертв (שְׁלָמָיו)». Отсюда следует, что квасной хлеб — главное, поскольку речь идёт о благодарственной жертве из мирных жертв. Суть в том, что цель благодарения, приносимого за чудо, — рассказать о милостях Всевышнего, которые Он оказал человеку. Поэтому Писание увеличило количество хлебов и сократило время поедания благодарственной жертвы по сравнению с другими Шеламим (которые едят два дня, а Тода только один) — чтобы человек собрал многих друзей на одну трапезу в день принесения жертвы, и чудо было рассказано перед большим числом людей. А четыре хлеба предназначаются коэнам, которые являются мудрецами Торы. Следовательно, основное поедание — это именно квасной хлеб, ибо маца — «хлеб бедности» и не так приятна в еде, как квасной хлеб, как написали Тосафот (Зевахим 75б). И потому завершается объяснение: квасной хлеб является главным, поскольку это жертва благодарения שְׁלָמָיו что у него мир — благодарность за то, что он был избавлен от беды.

Тора запрещает есть злаки нового урожая (пшеницу, ячмень, полбу, овес и рожь) до того, как принесут Омер (а в наше время до конца дня, когда приносили Омер). А что, если семена посадили до Омера, можно ли их есть, когда они вырастут?

Мишна (Менахот 70а) учит, что если семена уже пустили корни до Омера, то Омер этого года их разрешает, но в противном случае, нужно ждать следующего года. Трумат Адешен написал, что для того, чтобы семена пустили корни достаточно трех дней. Интересно, что хотя Шах (Сифте Коэн, Йоре Деа 293:2) процитировал слова Трумат Адешен, он сам позже с этим поспорил в своей Книге Некудат Акесеф (но см. Арух Ашулхан 293 6-9, который поддержал Трумат Адешен, см. также ГР”А 293:2).

Талмуд (Менахот 71а) приводит Тосефу из Трактата Песахим, что жители Йерихо кое-то делали неправильно. Одно из них: они «корхин» (соединяют слова) Шма. Что это значит?

Тосафот приводят несколько объяснений. Они пишут, что в Песахим (56а) объясняется, что они не делали паузы. Представляется возможным объяснить, что они не делали паузы между словом “ישראל” (Исраэль) и Именем (Б-га), иначе выглядит, будто обращаются к Израилю, чтобы тот «услышал» Всевышнего. Ведь на самом простой смысл стиха таков: «Слушай, Израиль: Г-сподь — наш Б-г, Г-сподь — Один». А в Иерусалимском Талмуде сказано, что они не делали паузы между разными словами. И есть мнение, что они не делали паузы между словом “אחד” («один») и словом “ברוך” («благословенно…»)

Почему начиная с 72-ого листа в наших изданиях напечатаны два комментария, которые предписываются Раш?

В главах 7-10, в наших изданиях напечатано две версии комментарий Раши. Видимо, настоящий комментарий – это напечатанный внизу маленькими буквами, а верхний комментарий написан каким-то другим мудрецом. (Мы уже видели примеры, когда главный напечатаный комментарий скорее всего не принадлежит Раши, например в Трактате Моэд Катан).

Раши цитирует в предыдущей главе (Вайикра 2:4) из нашей сугии (Менахот 75а) диспут о том, как помазывались маслом тонкие вафли (рекиким). Одни считают, что их смазывали маслом и затем снова и снова смазывали, пока не заканчивалось всё масло из лога, но другие считают, что их смазывали только в форме греческой буквы Xи, а остальное масло съедали отдельно коэны. Как именно выглядела эта буква?

Раши в главе Тецаве пишет, что коэнов помазывали маслом, выливая его в форме греческой буквы כי. Вероятно, речь идёт о букве χῖ — 22-й букве греческого алфавита, звучащей как русская буква Ха. Интересно, что при транслитерации еврейских имён на греческий язык именно Х используется для передачи буквы כ. Кроме того, если Талмуд имел в виду именно эту букву, понятно, почему он не привёл пример еврейской буквы — такой формы нет в ашуритском письме. Действительно, в наших печатных изданиях Гемары в комментарии Раши к трактату Критот (5б) изображение выглядит как «X», и также напечатано во многих изданиях Рамбама (Клей а-Микдаш 1:9), однако издание Франкеля утверждает (в обсуждении Гирсаот в конце), что ни Раши, ни Рамбам не имели в виду эту форму. И у Раши в разных его объяснениях, и у других Ришоним мы находим иные формы (см. Тосафот к нашему листу, некоторые из вариантов включают формы букв ח, ט, נ, ג, а также формы ^, С, U и К, см. также английское издание Artscroll, см. также Леках Тов к Шмот 29:7). Тем не менее, естественно предположить, что правильное объяснение — это именно буква X, а большинство Ришоним просто не знали греческого языка или не имели возможности это проверить, и подлинная традиция относительно формы «греческой Хи была утрачена. Отметим ещё один интересный момент: греческая X имеет ту же форму, что и последняя буква Тав в палео-иврите. Р. Шауль Либерман («Greek in Jewish Palestine», стр. 185–191). приводит интересную идею относительно буквы Тав в палео-еврейском письме. В книге Йехезкель (9:4) говорится, что знак Тав ставился на лбах людей, чтобы отличить праведников от нечестивых, приговорённых к смерти. По мнению Хазаль (Шаббат 55а), это был сам знак буквы «Тав». Как мы упомянули, в палео-еврейском эта буква выглядела как греческая Xи (которая тоже была 22-ой буквой алфавита) и действительно приобрела символическое значение по ряду причин. В том числе, форма X использовалась для перечёркивания долга и потому символизировала отмену дурного приговора. С другой стороны, Тав по звучанию сходна с греческой Тетой (фетой), форма которой также ассоциировалась со смертным приговором (см. Бахья Шемот 20:14). Таким образом, у нас возникает двойная связь буквы Тав (X): с Фета и с Хи. Заметим, что хотя большинство греческих букв явно происходят от соответствующих букв древнееврейского-финикийского алфавита, есть некоторые, для которых соответствие неясно — и греческая X относится к таким. Далее Р. Либерман полагает, что изначально знак X, написанный кровью, означал прощение (отмену приговора), тогда как X, написанный чернилами, символизировал смертный приговор. Однако поскольку форма X напоминает крест, когда ранние христиане начали использовать крест, написанный кровью, как символ искупления, наши мудрецы перестали делать упор на это значение. Возвращаясь к форме греческой Хи, логично предположить, что традиция Хазаль основана на более древней традиции, согласно которой форма соответствовала букве тав в палео-еврейском письме — последней букве алфавита. Возможно также, что существовала связь между «знаком» на лбу в книге Йехезкеля и помазанием первосвященника. Хотя со временем точная форма этой буквы стала предметом споров, мы можем восстановить её древнюю символику.

Предыдущая глава