Талмудический Винегрет. Глава Ваэра. Талмуд, Зевахим 119-120, Менахот 2-6.

Лерефуа Шлема всех больных и раненых Израиля.

Как известно, наказание Творца обычно соответствует провинности, поэтому наши мудрецы (в Мидраш Рабба, Танхума, и других мидрашах) пытались найти причины разных египетских казней в поведение самих египтян. В частности, Хазаль сообщают, что египтяне всячески пытали воспрепятствовать быстрому росту еврейского населения. В том числе, они не давали еврейским женщинам окунаться в реке после менструации, чтобы те не могли быть с мужьями, поэтому Всевышний превратил воду их реки в кровь. (Этот мидраш считает, что уже тогда, до дарования Торы, еврейский народ соблюдал чистоту семьи.) Алших пишет, что египтяне обожествляли Нил, который был для них источником плодородия, но Всевышний превратил воду в кровь на семь дней —срок, подобный дням женской нечистоты. Когда же Нил очистился, он снова стал орудием кары: из него вышли лягушки. За то, что египтяне лишали Израиль супружеской близости, они сами были лишены её через лягушек. Поэтому Писание подчёркивает: «в спальне твоей и на постели твоей» — мера за меру, отмена супружеской жизни. Хазаль считали, что многие лягушки обладали разумом и действовала целенаправленно. (Слово «лягушка» на иврите как будто состоит из двух слов «ципор-деа» — как «птица с разумом».) Многие из них сознательно заходили в дома, спальни, и даже в печи и тесто.

На заре нашей истории, главный центр и Храм были не в Иерусалиме, а в городе Шило. А где это подсказано в Торе?

В начале главы Рээ, Тора подробно описывает, что Всевышний когда-нибудь выберет особое место, и только там можно будет приносить жертвы, и в том числе сказано (Деварим 12:8-9), что тогда мы уже не сможем делать «каждый, что хорошо в его глазах, пока мы не пришли еще на место Менуха (покоя) и Нахала (удела). Самая известная интерпретация, что покой и удел – это Шило и Иерусалим. Когда мы зашли в Землю Израиля, прежде чем был выбран город Шило, мы могли приносить приношения где угодно (на бамот – частных алтарях). Потом был выбран Шило, и бамот были запрещены. Шило был разрушен филистимлянами около трех тысяч лет назад, и бамот опять были разрешены на время, пока не был избран Иерусалим – наш святой город навеки. Получается, что Шило называется «Менуха» - временным центом («покой», некая временная остановка для отдыха). Но вечным наследием (Нахала) станет Иерусалим. Тем не менее, в нашей сугие (Зевахим 119б) приводятся и другие мнения о том, на что намекают эти два слова. Рабби Шимон говорит: «Покой» — это Иерусалим, «наследие» — это Шило. Учение дома рабби Ишмаэля, что и «покой», и «наследие» — это Шило. А Рабби Шимон бар Йохай считал, что и «покой», и «наследие» — это Иерусалим. Разумеется, Талмуд подробно обсуждает каждое из этих мнений, но по крайней мере отсюда видно, что данные стихи Торы в разных поколениях могли пониматься по-разному. Например, сначала еврейский народ мог считать, что Шило был выбран навеки, и только после его разрушения, и пророчеств Шмуэля, стало понятно, что Шило было временным пристанищем. Заметим, что после смерти Шломо и разделения нашего государства на Йехуду и Израиль, Йеровеаму удалось убедить народ, что и Иерусалим был лишь временным центром, и Бамот снова разрешены.

Можно ли было на частном алтаре приносить жертвы ночью?

Талмуд (Зевахим 120а) приводит диспут на этот счет. Хотя мы находим, что Гидеон принес когда-то жертвы ночью, возможно, у него было особое разрешение на это (хораат шаа).

Какие темы обсуждаются в Трактате Менахот?

Трактат Менахот (досл. «приношения») посвящен деталям жертв, состоящих из муки. Центральное место занимает описание того, как именно должны были готовиться различные виды Менахот, и что должны были делать с ними коэны. В большинстве Менахот, священник зачерпывал горсть этой смеси для сожжения на жертвеннике, а остальное съедали коэны. Добровольные Менахот были пяти видов: Минхат солет — это самое простое приношение из муки, которая не подвергалось термической обработке (разумеется, коэны могли испечь свою часть, как хотели). Минха маафе танур (испеченная в печи). Эта Минха бывала двух типов: Халот: пресные хлебы, где масло замешивалось прямо в тесто, и рекиким: тонкие пресные галеты (вафли), которые после выпечки смазывались маслом. Минха на махават (испеченная на сковороде): ее тоже пекли внутри печи, но на плоской сковороде. Приношение получалось твердым и хрустящим. Минха в мархешет (сваренная в сотейнике): эта Минха испекалась в печи в глубокой посуде. Поскольку посуда была глубокой, тесто в масле получалось более мягким. Существовало также множество обязательных Менахот, большинство из которых приносилось общиной. Например, Омер: приношение нового урожая ячменя во второй день Песаха. Штей ха-Лехем (два хлеба): приношение из квасного теста на праздник Шавуот (их не сжигали на алтаре, т.к. хамец нельзя приносить на жертвенник). Лехем ха-Паним (Хлеба предложения): Двенадцать хлебов, которые каждую субботу ставили на золотой стол в Храме. Их тоже не сжигали, а через неделю раздавали коэнам. Интересной особенностью Трактата является отступление от темы жертв к обсуждению Цицит, Тфилин и Мезузы. Причина в том, что в контексте Менахот рассматриваются случаи, когда какая-то часть жертвы «меакев» (досл. «препятствует», т.е. делает невозможным исполнение заповеди без этого). Заодно обсуждаются другие Мицвы, где часть «меавев» всю Мицву. Например, если в Мезузе или Тефилине отсутствует одна из букв, то весь предмет некошерен. Так же, если повесили цицит лишь на три угла одежды (вместо четырех), то в этом нет никакой мицвы. С другой стороны, головной Тефилин не «меакев» ручной, и наоборот, поэтому если есть хоть одна коробочка Тефилина, накладывают ее. Так же, голубые нити цицит не меакев белые, поэтому сегодня большинство евреев носят только белые цицит (ведь мы не знаем точно, как правильно сделать Техелет). Трактат Менахот тесно связан с трактатом Зевахим, и подчёркивает духовную ценность даже простых растительных приношений. Трактат завершается знаменитым изречением о том, что не имеет значения, приносит ли человек богатое жертвоприношение (быка) или скромное (горсть муки), — главное, чтобы его сердце было направлено к Небесам.

Какие различия существуют между жертвами птиц и хлебными жертвами Менахот?

В нашей сугие (Менахот 5а) описываются законы, которые относятся к жертвенным птицам, но не к менахот, и законы, которые, наоборот относятся только к хлебным жертвам. Птицы могут приноситься добровольно от имени двух людей, но в случае хлебных приношений, т.к. о них сказано: «И когда нефеш (досл. душа) приносит хлебное приношение» (Ваикра 2:1), из чего следует, что только один человек может взять на себя обет принести хлебное приношение. Также к птицам относятся правила «не достигших искупления» (мехусрей капара: зав, зава, роженица и прокажённый по завершению процесса своего очищения в определенных случаях приносили птичью жертву, а не хлебное приношение). И в отношении птиц определенный запрет разрешён в случае жертвы (имеется в виду мелика, когда птицу не резали обычным способом, и сели бы эта птица не была жертвой, то после мелики она бы запрещена как падаль, но нет никакого запрета, который бы не действовал в случае хлебных приношений). А есть законы, относящаяся к хлебным приношениям, но не к птицам: хлебные приношения требуют использования Храмового сосуда, а также требуют хагаши (их подносят к углу жертвенника), и некоторые минхи требуют т’нуфы (их трясут в разных направлениях). Кроме того, существуют общественные хлебные приношения (например, приношение Омера), но птичьи жертвы никогда не бывают общинными.

Предыдущая глава